Обучение покорности

Жил когда-то один подвижник. Были у него и ученики, и последователи, и почитатели. Тем не менее он часто посещал одного суфийского учителя и слушал его беседы. Однажды пришёл этот аскет к суфию и сказал:

— Учитель, вот уже тридцать лет, как я постоянно соблюдаю пост. По ночам я читаю молитвы, так что почти не сплю. Хотя я не нашёл и следа того сокровенного, о чём ты так прекрасно учишь, но всё равно я уверовал в твоё учение и возлюбил его.

— Даже если ты будешь молиться и поститься триста лет, день и ночь, то и тогда не обретёшь ни крупицы мудрости, ибо ты сам себе преграждаешь путь.

— Есть ли средство исправить это? Какое-нибудь лекарство?

— Да, — ответил суфий, — но ты никогда не согласишься им воспользоваться.

— Я сделаю всё, что ты скажешь!

— Хорошо. Тогда возьми суму и наполни её орехами. Сними с себя всю одежду и обернись в овчину. В таком виде пойди на базар, созови всех детей и пообещай им, что дашь орех каждому, кто даст тебе пинка. Потом обойди весь город и делай то же самое. Особенно там, где тебя знают. Так ты исцелишься.

— Но это невозможно! Я не могу этого сделать! Дай мне иной совет!

— Я же говорил, что ты откажешься, — тихо промолвил учитель.

Сон

В мягких пушистых тапочках еле слышно подкрадывается дремота. Она маленькая, словно слепой котенок, натыкающийся мокрым носом на всевозможные предметные мысли. Постепенно мы расслабляемся, позволяя своим ощущениям бесцельно разбредаться по телу, рассыпаясь горошинами. Спокойствие плавно накрывает тело пуховым одеялом, как россыпь белых лепестков вишни укутывает весеннюю землю. Только изредка, будто потревоженный ковыль, колыхнуться тяжелые веки. Медленнее бьется сердце, словно усталый кузнец, кующий последнюю на сегодня подкову. Пустынную тишину может нарушить редкий вздох, похожий на запутавшуюся в волосах ленточку. И когда все детали головоломки собраны, приходит Сон. Он осторожно наваливается на тело, обволакивая его своим мирным теплом, похожим на нежность юной приливной волны, обнимающей пожилой берег. Сон постепенно заполняет собой пустующие бреши сознания. Растекаясь словно мед, дарит долгожданный покой. И только безмолвная Земля несет на своих плечах бессонную печать вселенной.

Автор текст и фото неизвестен

Путник и дерево манго

Однажды путник по имени Кадирвель шёл из одной деревни в другую. Пройдя полпути, он увидел красивую рощицу. Посреди рощицы росло пышное, широко раскинувшее ветви дерево манго. Ветки и листья его так густо переплелись, что ни один луч палящего солнца не проникал сквозь эту живую завесу.

После долгого пути Кадирвель устал и, хотя у него не было лишнего времени, не смог удержаться, чтобы не передохнуть немного под зелёным покровом. Оказавшись под кроной великана-манго, он присел у его ствола.

Как хорошо было здесь! Слышались нежные трели птичек, спрятавшихся в листве от полуденного зноя; время от времени набегал прохладный ветерок, лаская и освежая тело.

Кадирвелю захотелось немного полежать на спине. Он лёг на травяной ковер, закинул руки за голову и стал рассматривать шатёр манго. Сначала взгляд его коснулся ветвей. «Да, — подумал он, — как они чудесны! Как приятно смотреть на них! А эти крошечные плоды! Они тоже прекрасны! Наверное, тот, кто создавал это дерево, предназначал их нарочно для пташек, которых здесь такое множество. Да, творец, видно, был неглуп».

Кадирвель вытянул ноги, потянулся всем телом и опять задумался. «Но вот если бы мне, например, поручили это дело, я бы сделал не так, — продолжал он рассуждать. — Такое огромное дерево и такие малюсенькие плоды! Ведь они по величине почти такие же, как яблоки. Вообще-то чувствуется, что творец здесь что-то не доделал. Вот, например, кокосовая пальма. Она хоть и высокая, но по сравнению с этим гигантом кажется маленькой. А тень у неё такая крошечная, что в ней нельзя укрыться даже и одному человеку. И в то же время орехи у пальмы огромные, чуть не с голову человека. Или тыква: стебелёк у неё совсем тоненький, слабенький, а плод — чуть не с дом. Да-а, творец, видно, всё же неважно соображает!» Вот к какому выводу, в конце концов, пришёл Кадирвель. Довольный своим умом и тем, что нашёл нелепость в самой природе, он ухмыльнулся и сладко заснул.

Вдруг что-то больно ударило его по лбу. Он вздрогнул, открыл глаза и вскочил. Возле него лежал плод манго. Ничего особенного не случилось. Просто этот плод сорвался с ветки и свалился ему на голову.

Кадирвель почесал ушибленное место, положил плод на ладонь и благодарно воззрился на него. «Как хорошо, что он такой маленький! А что было бы, если бы он оказался величиной с кокосовый орех?! Не сидеть бы мне больше здесь, не любоваться красотами природы. Нет, видно, природа всё-таки знает, что делает!» — подумал он.

Он встал, отряхнулся, ещё раз взглянул на маленький плод манго и зашагал своей дорогой

Синтез Мыслей

1. Давайте людям больше, чем они ожидают, и делайте это радостно.
2. Вспоминайте ваше любимое стихотворение.
3. Когда Вы говорите: «Я тебя люблю», — говорите правду.
4. Когда Вы говорите: «Я сожалею», — смотрите человеку в глаза.
5. Делайте предложение по меньшей мере за 6 месяцев до свадьбы.
6. Верьте в любовь с первого взгляда.
7. Никогда не смейтесь над чужими снами и мечтами.
8. В случаях конфликтов боритесь честно. не называя имен.
9. Не судите о людях по их родственникам.
10. говорите медленно, но думайте быстро.
11. Когда кто-либо задает Вас вопрос, на который Вы не хотите ответить, с улыбкой спросите: «Почему Вы хотите это знать?»
12. Помните, что великая любовь и огромные достижения требуют большого риска.
13. Позвоните родителям.
14. Говорите «Будьте здоровы», если слышите, что кто-то чихает.
15. Когда Вы проигрываете, не упускайте урок.

Звезда и мотылек

Однажды юный и пылкий мотылек страстно пожелал достичь одной звезды. Он сказал об этом своей матери, и она посоветовала ему вместо этого отправиться к уличному фонарю. «Не стоит околачиваться вокруг звезд, сказала она, — для этого больше подходят фонари». «Так ты чего-то достигнешь, — сказал мотыльку отец, — а стремясь к звездам, ничего не добьешься». Но мотылек не обратил внимания на слова родителей. каждый вечер, на закате, когда на небе загоралась его звезда, он устремлялся к ней, а каждое утро, на рассвете, устало возвращался домой, измотанный своими бесплодными попытками.

Однажды отец сказал ему: «уже несколько месяцев ты ни разу даже крыла не обжег, парень, и сдается мне, ты никогда этого не сделаешь. Все твои братья сильно обожглись у уличных фонарей, и все твои сестры опалили крылья о лампы в домах. Давай, собирайся и немедленно отправляйся обжигать крылья! Такой взрослый и здоровый мотылек — и до сих пор ни одного шрама! это просто стыд и позор!» Мотылек покинул дом своего отца, но не стал летать вокруг уличных фонарей или домашних ламп. Он снова попытался достичт своей звезды, а она находилась на расстоянии четырех с третью световых лет, или двадцати пяти триллионов миль. А мотыльку казалось, что она просто застряла в ветвях вяза. Он так никогда и не достиг своей звезды, но он пытался, снова и снова, ночь за ночью. А когда он стал очень-очень старым мотыльком, ему начало казаться, что он все-таки достиг совей звезды, и он всем об этом с огромным удовольствием рассказывал. Мотылек прожил до глубокой старости, а его родителя и все братья и сестры погибли молодыми вокруг уличных фонарей.

Спящих ангелов легко разбудить

Чрезвычайно мало нужно для того, чтобы ободрить красоту в чьей-либо душе. Спящих ангелов легко разбудить

Морис Метерлинк

Небо на вкус

А что получится если попробовать небо на вкус? Мое небо оказалось на вкус льдинкой, отколовшейся от чего-то, некогда бывшего чем-то большим.
Захотелось стоять и смотреть на небо, просто так, никому ничего не обещая. Захотелось проникнуть в него и остаться там и доверить ему все свои тайны. Возникло желание растянуться на облаке, как сонный кот на кресле и сладко досыпать теплые сны. А еще, еще захотелось напиться белых облаков как молока и чтоб вокруг губ остались белые молочные «»усы»».

Skripka

Подводные колокола

На острове построили храм с тысячью колоколов. Колокола, большие и малые, были украшены лучшими мастерами мира. В сильную непогоду, когда дул ураганный ветер, звон всех колоколов сливался в единую симфонию и приводил в восторг сердце каждого человека.

Прошло много веков, и остров погрузился в океан. С ним под воду ушли и колокола. Древняя легенда гласит, что колокола продолжали непрестанно звонить; при желании их мог слышать каждый.

Воодушевлённый легендой, один молодой человек отправился за тысячу миль послушать этот звон. Дни напролёт он сидел на берегу океана, всматриваясь в сторону утонувшего острова, и напряжённо вслушивался. Но он слышал только шум прибоя. Юноша старался не обращать на него никакого внимания, но безрезультатно: казалось, этот шум заполнил весь мир.

Так продолжалось нескольких недель. Всякий раз, когда его охватывало уныние, он ходил слушать деревенских мудрецов, с благоговением вещавших о таинственной легенде. В его сердце вновь вспыхивала надежда, чтобы… снова угаснуть после нескольких недель бесплодных попыток услышать заветный звон.

В конце концов, юноша решил отказаться от своей затеи. Возможно, ему и не суждено было услышать музыку колоколов. Возможно, это была лишь красивая легенда. В этот последний день он отправился на берег, чтобы попрощаться с океаном, с небом, ветром и пальмами. Он лёг на песок и впервые прислушался к шуму прибоя.

Вскоре звуки моря так поглотили его, что юноша уже почти не осознавал себя: он растворился в глубокой тишине моря.

И вдруг в этой тишине он услышал колокольный звон! Нежный звон маленького колокола, а за ним ещё один, и ещё, и ещё, пока музыка тысячи колоколов не слилась в единую гармонию, а сердце юноши не затрепетало в восторженном экстазе.

Дождь

Вечер. Иду по мокрой мостовой, рядом идет дождь.
Идти достаточно далеко, и я не тороплюсь, шагаю медленно, экономлю силы.

-Кто ты?- это дождь решил, поговорить со мной
-Человек… наверно – ответил я
-Что такое человек? – после некоторого раздумья снова спросил дождь
-Человек это я, это тот кого ты мочишь в данный момент.

-Я мочу не только тебя, я мочу весь город, мочу мостовую, по которой ты идешь…
Мостовая это тоже человек?
— Нет, мостовая не человек – в очередной раз ответил я – мостовая это дорога, по которой ходят люди.
— Кто такие люди?
— Люди это человеки- ляпнул я.
-Человеки?
-Да человеки!!! Люди, какая разница… Тебе не все равно кого мочить… Вот ты меня мочишь, я иду по грязной мостовой. Приду домой грязный как свинья…
— Что такое свинья?
— Свинья это животное, хотя человеки это тоже животные…
— Так. Люди это животные?
— Да. — ответил я.
— Вот так сразу бы и сказал! — обрадовался дождь.
— Ты знаешь, кто такие животные?- удивился я
— Да, животные это вы – ответил дождь.
— Скотина!- ответил я.

Я остановился, трясущимися от холода руками достал из кармана сигарету, другой зажигалку, попытался прикурить. Но шел дождь. Веселый, любознательный весенний дождь. Он затушил сигарету.

-Скотина! — еще раз прошептал я.
— Животное! — послышалось в ответ…

©Kelvin

Другое Небо

Сегодня она летела по воздуху – крошечное существо, обласканное жарким июльским солнцем, и всё её маленькое нежное тельце трепетало от счастья – всё, до кончиков микроскопических ворсинок на лапках и до переливистых прожилок на серебряных крылышках. Сегодня она поняла наконец-то, что это такое – СЧАСТЬЕ ПОЛЁТА!
Что такое полёт она знала уже несколько дней, с того самого момента, когда осознала, что она существует на этом огромном Белом Свете и что по Божьей Милости ей суждено летать. Но сегодняшний день явился для неё особенным. Почему? Потому что сегодня
она наконец-то поняла, нет, даже не поняла – ощутила всем своим существом, КУДА ей нужно было лететь. И как она не знала об этом раньше! И как она жила все эти долгие несколько дней, пока у неё не было того священного, приводящего в трепет осознания, КУДА ей надо было лететь!…
…Среди пространного и размытого голубого неба, среди расплывающейся перед взором зелени растений она вдруг, сперва едва уловимо, а затем всё ясней, всё отчётливей различала ЭТО…явившееся в тот миг ей, ей одной…Оно было совсем иным, отличным от всего того, что ей приходилось созерцать ранее, и в то же самое время, она вдруг с удивлением обнаружила, что ОНО каким-то странным сознанием своим обращается именно к ней, смотрит на неё… И пока ОНО смотрело на неё, она смотрела на НЕГО, долго и пристально, не отрывая глаз, смотрела и летела, влекомая странным непреодолимым желанием приблизиться, коснуться, влиться в это непонятное, но такое манящее ДРУГОЕ небо. То, что это НЕБО – она поняла сразу. Оно было столь прекрасно и столь пленительно, что просто не могло быть ни чем иным. И оно было, ярче, пронзительней и желанней всего того, что она видела раньше. Оно было похоже и не похоже на то небо, среди которого она привыкла летать. Ярко голубое, совершенной формы, чудесным образом поделенное на сектора, каждый из которых был отделён от соседствующих светящимся синим лучом, и каждый луч на этом волшебном небе исходящий от самых его краёв, противоположным своим концом устремлялся к центру, где находилось Солнце. А само Солнце – о, даже в самых ярких своих мечтах она не могла представить себе такое – само Солнце было чёрным! Казалось даже, что оно и не светило, а просто блестело, отражая своим центральным бликом голубоватый свет неба. Чёрное Солнце…она смотрела на него, не отрывая глаз, и смотреть ей было совсем не больно. Она и сама не заметила, как от этого крылышки её стали трепетать ещё сильнее, ещё звонче…Другое Небо! Она летела к нему и по мере приближения всё отчётливей ощущала его манящую влагу. Как будто бы только что прошёл дождь, и всё небо наполнилось влажной тёплой истомой. Другое Небо…теперь это будет её небо, только её, только…в эту минуту она ощутила внезапно нахлынувшую на неё волну любви, огромной, всепоглощающей, той любви, которая была в сотни, тысячи раз больше её хрупкого крошечного тельца и ей начало казаться, что эта любовь принадлежит уже не ей, а кому-то другому, совсем незнакомому, а от того таинственному и прекрасному. Наверное, это и есть Бог, — подумала она, и в то же мгновение её тельце проникло во что-то влажное и жаркое и ей стало так хорошо, что она уже не смогла шевельнуть лапками и крылышками. Последним, что она ощутила, было прикосновение Солнца к её сердцу, самым ослепительным своим бликом. Наверное, это и есть Смерть – подумала она, и в тот самый момент услышала над собой:
«Я люблю тебя!» — мягкое, как пёрышко птенца, сильное как ветер и горячее, как полуденное июльское солнце…. «я люблю тебя» — это было последнее, что она слышала, и она сливалась с этой фразой, растворяясь, становясь её частью, и всей своей крошечной душой объединяясь с ней, до кончиков микроскопических ворсинок на лапках и до переливистых прожилок на серебряных крылышках…она теряла ощущение своего тела, теряла своё Я и обретала гораздо большее, всю эту огромную силу той, сказанной над ней фразы, фразы, которую она слышала сейчас внутри своего сердца. И это было последнее…
… -Я люблю тебя – на тротуаре стояли юноша и девушка, похожие на ангелов. В пронзительно голубых глазах юноши мерцали слёзы.
-Не плачь, почему ты плачешь, тебе плохо?
-Нет, что ты, мне совсем не плохо, мне хорошо, ведь я так долго ждал, когда ты мне это скажешь, я ждал всю жизнь! Я не плачу, совсем не плачу – он поднёс руку к лицу – Мне просто что-то попало в глаз…ой, смотри, мошка…бедняжка! Кажется, она погибла…