Нестарый старик Петя и Золотая рыбка


Стоял нестарый ещё старик Петя у самого Синего моря и раз за разом невод в солёные бурные воды забрасывал. Да всё виделась ему злющая старуха его, размахивающая разбитым корытом.

И такая тоска взяла Петю за душу, что не заметил он, как кто-то слабо бьётся в неводе мокром.

— И что за жизнь мне такая никчёмная, невесёлая выдалась… Сутра и до вечера спины не разгибая мозоли натираешь, а счастья как не было видно, так и сейчас не видать, — напевал он привычную с детства песенку, потихоньку сматывая невод.

— Да, видать, ты и впрямь и простофиля, и дурачина, — услышал Петя неожиданно чей-то тонкий голосок.

— Ой, кто это? — послушно испугался нестарый старик, чтобы не нарушать канвы сказочной.

— Да я это — счастье твоё нежданно-негаданное, — хихикнул в ответ голосок тонкий.

— Никак ты. Золотая Рыбка? Вот здорово-то! Теперь ты исполнишь моё заветное желание? — умилился нестарый старик Петя, вызволяя рыбку из плена нечаянного.

— Как же, — засмеялась Золотая Рыбка, плавники расправляя, — держи карман шире. Глупость, она, конечно, тоже дар Божий, новее ж не стоит ею злоупотреблять. Отчего это я за тебя твою же работу делать буду?

Растерялся тут нестарый старик по всему брегу пенному. В старом неводе от смущенья запутался.

А Рыбка Золотая знай себе приговаривает:

— Лапоть ты заношенный, дурило ты стоеросовое, сотни лет прожил, а ума не нажил. Всё умение своё растерял. Всю удачу свою растранжирил …

Подкосились тогда ноги у старика Пети нестарого, рухнул он в песок мокрый на колени дырявые. Руки корявые, мозолями крытые, как последнее алиби рыбке протягивает.

— С утра и до вечера… Государыня Рыбка… света белого невзвидя… головы не подымая… всё лицо уж изморщинилось… да все руки потрескались… и под турком, и под немцем… и налоги эти окаянные… А счастье-то где? А жить-то как?..

Только хмыкнула Золотая Рыбка, Петю слушая.

— Как же, как же — знакомая песня, не раз уже слышала. Лицо у него изморщинилось… да вот поумнело, видать, мало. Мудрость, Петя, — это когда складки не на лице, а в голове. Да и это ещё под вопросом великим…

— 0-хо-хо, — вздохнула, — а ведь в каждом из вас спит Творец. Беда только, что день ото дня всё крепче…

И добавила чуть помягче уж, посочувственней:

— Эх ты, Петя, Петя- человек, давно ли ты этот мир, на правах Творца словом почти единым, создал? Давно ли гулял тропками мирскими с Создателем рука об руку, выслушивая уроки его? А сейчас? Ты как чуда просишь помощи от меня, тобою же созданной? Где же память твоя о совершенстве былом?

Ухватился тут старик за головушку буйную… Будто давнишний сон ему рыбка напомнила. Долго молча стоял, глаза вперив в песок, звуки пенистых волн в тиши слушая…

— Ну и что теперь? — спросил затем Петя, неожиданно изменившимся и каким-то помолодевшим голосом. — Может, и вправду вспомнил я, а может, тебе просто поверил, а дальше-то что? Что мне проку от знаний таких? Корыто, что ли, заштопается?

— Может, и заштопается, — сказала Золотая Рыбка, внимательно вглядываясь в Петю, — если захочешь.

— Хочу! — сказал нестарый старик, зажмурился и сжал руки в кулаки. — Хочу, хочу, хочу!..

— Ну как? — спросил он, открывая глаза. — Обновилось корыто?

— Боюсь, что нет, — вздохнула рыбка, плавно пошевеливая жабрами. — Кто за корыто просил?

— Ну как кто? — удивился Петя. — Я, конечно.

— «Я» — это кто? — настаивала Золотая Рыбка.

— Ну, я ж е- старик Петя, — сказал старик Петя.

— Вот именно! — рыбка еле слышно захихикала. — А откуда у старика Пети сила есть чудеса творить?

— Но ведь ты же говорила… — начал, было, Петя.

— Я говорила, что делал ты это раньше, когда знал, что делать это можешь, — прервала его рыбка, — а сейчас ты знаешь другое, ты знаешь, что ты — старик Петя, а Золотая Рыбка может чудеса творить.

Низко голову старик склонил, слова рыбкины понять пытаясь.

— Эх, жаль, что ветер в голове никогда попутным не бывает, — вздохнул он наконец, глянув рыбке в глаза. — Может, ты мне, дуралею старому, попроще как растолкуешь?

— Хорошо, попробую, — согласилась Золотая Рыбка, поудобнее усаживаясь на хвост. — Я не знаю, что там произошло у вас с Создателем, но в игре, где тобой играют, памяти о том, что было, ты лишён.

— Памяти, — продолжала Золотая Рыбка, — ноне способностей. Их лишить тебя нельзя, так как записаны они в природе твоей. Способность творить и способность к совершенству, которыми ты обладаешь.

— Когда ты рождался, — говорила рыбка дальше, — твой первый крик, непонятный для всех, означал следующее: «Это я — Творец. Это я — Создатель. Я пришёл в мир, мною же созданный. Пришёл радоваться и играть». Но крик этот сразу же обрывают — соской в рот и немедленно связывают по рукам и ногам, чтобы ты случайно не исполнил своей угрозы.

— Твоя задана в игре Создателя, — продолжала рыбка, — вспомнить себя. Вспомнить себя как Со-Творца, как Хозяина своей жизни. Пока ты не осознаешь это — ты марионетка. Ты кукла, которой играют, которую используют и которая не догадывается, что она кукла, А может, ей просто удобнее о том не догадываться, спокойнее? Дело это, конечно, хозяйское, но учти — если ты одел на глаза шоры, то не забывай, что в комплект ещё входят узда и кнут… Пока ты чувствуешь себя стариком Петей, ты не можешь ничего. Почувствовав себя Хозяином — ты сможешь всё.

— То ли слышал я это уже, — бормотал старик, вновь за голову взявшись, — то ли сплю я, сон видячи странный…

— Просыпайся… — тихо молвила Золотая Рыбка, — лишь пробудившись, можно осознать, что спал.

— Но как, как?! — вскочил на ноги безутешный старик Петя. — Хочу, но как? Верю, что всё могу, — но чувствую, что прежний, что старик…

— Ас себя и начни, скинь скорлупку свою кукольную, свободу твою изначальную связавшую. Дай волю кукле Пете своей, помоги ей вновь до Творца подняться, всегда в тебе жившем, позволь ей простор ощутить, разыграться дай…

— Чего надобно для этого? — расправил плечи старик решительно, хоть и со скрипом. — Говори, всё в лучшем виде выполню.

— Вспомни то, о чём уже сказано было: что мир, в котором живёшь, и себя сердешного, мирского — ты же и создал. Из чего создал? А как истинный Творец — из себя же, из знаний своих о том, каков мир быть должен; настроений своих, хороших ли, плохих ли; радости своей либо печали. Значит — коль что не так в мире твоём, причину в себе — творце. Хозяине созданного ищи. Согласен с тем?

— А как же… — как-то неубедительно промямлил старик, всё ж слушая рыбку внимательно.

Та же, хитро глазками выпуклыми поблескивая да хвостом широким обмахиваясь, продолжала:

— Хочешь жизнь свою повернуть? Себя внутри и разворачивай. Смени унылость, из которой мирок свой серый выстроил, на радость жизни Хозяйскую — а из неё всё вокруг таким же и станет. Истинная жизнь твоя-то, о которой ты. даже не подозреваешь.

Готов ли к этому?

*

Григорий Курлов — Обалденика. книга-состояние. фаза 1  григорий курлов

О чем еще Собиратель звёзд: