На городской площади какие-то люди, однажды, кричали:
- Долой самодержавие!
Они были встречены отрядом Королевской гвардии, который стал избивать их и брать под стражу.
Суфий Зафрандоз, сопровождаемый несколькими учениками, наблюдал за происходящим.
- Какую из сторон мы должны поддерживать? – спросил один из учеников.
- Сторону инвалидов, – ответил Зафрандоз.
- А кто из них инвалиды?
- Те, и другие. Одна сторона не способна прекратить сопротивление властям. Другая – не может перестать противостоять первой. Люди, искалеченные таким образом, находятся в тисках бессилия, которое делает их инвалидами. Они калеки умственные, точно так же, как хромые – калеки физические. Почему же, в таком случае, мы сочувствуем и стараемся помогать только тем, кто страдает от физических недостатков, хотя таковых меньшинство?
Люди бывают неразумны, нелогичны и эгоистичны; Всё равно прощайте им.
Если вы проявляли доброту, а люди обвиняли вас в тайных личных побуждениях; Всё равно проявляйте доброту.
Если вы добились успеха, то у вас может появиться множество мнимых друзей и настоящих врагов; Всё равно добивайтесь успеха.
Если вы честны и откровенны, то люди будут обманывать вас; Всё равно будьте честны и откровенны.
То, что вы строили годами, может быть разрушено в одночасье; Всё равно стройте.
Если вы обрели безмятежное счастье, вам будут завидовать; Всё равно будьте счастливы
Добро, которое вы сотворили сегодня, люди позабудут назавтра; Всё равно творите добро
Делитесь с людьми лучшим, что у вас есть, и этого никогда не будет достаточно; Всё равно делитесь самым лучшим, что у вас есть.
Несколько лет назад на олимпиаде в Сиэтле, девять атлетов – калеки и инвалиды – встали на стометровую беговую дорожку. При стартовом выстреле, началось соревнование, не все бежали, но все желали прийти первыми и выиграть. Равняясь на троих, один мальчишка упал на асфальт, кувыркнувшись, и заплакал. Остальные восемь, услышав плач, замедлили бег и оглянулись назад. Они остановились и побежали обратно…каждый. Одна девушка с синдромом Дауна, присела возле него и начала целовать, приговаривая: “Сейчас лучше?” И все девять обнялись и двинулись вновь к линии финиша. Все зрители на стадионе встали и зааплодировали, и до сих пор рассказывают эту историю. Почему? Потому что в душе мы знаем: самое важное в жизни – не выиграть для самих себя. Самое важное – помочь другим выиграть, даже если необходимо для этого остановится и поменять направление.
За шумом дождя Лао не расслышал стука в дверь и пошёл открывать, только когда весь дом затрясся от сильных ударов. У ворот, держа на поводу навьюченного мула, стоял странно одетый человек. Он заговорил, сначала невесть что, но потом, увидев непонимание, перешёл на язык похожий на здешний.
- Я перешёл через горы, устал и голоден. Можно ли у вас переночевать иностранцу?
- Мы рады тому, кто идёт с миром. Заходи в дом, ты получишь еду и постель.
Сон был крепок, а наутро путник увидел голубое небо, солнце и вершины гор. Время собираться в дорогу.
- Прощай, хозяин. Благодарю за ночлег. Вот, держи.
- Что это?
- Это? Деньги.
- Прости, но в наших краях нет ничего подобного. Объясни, зачем даёшь ты мне эти предметы?
- Ты пустил меня в дом, накормил, дал новую одежду и еду на дорогу. Я же даю тебе за это деньги.
Тот, у кого много денег – самый уважаемый человек.
- Спасибо, я понял. У нас нет такого обычая, но я вижу, что он мудр.
- Прощай!
- Да помогут тебе боги!
Через час Лао был в доме у кузнеца.
- Сделай мне, мастер, сто дисков со знаком моей семьи. Мой сын поможет тебе. Дело в том, что вчера вечером пришёл ко мне один чужестранец, и он рассказал…
А некоторое время спустя, по всей этой небольшой стране распространился обычай: если кто-то делал другому человеку приятное, тот давал ему серебряный диск со знаком своей семьи. Эти диски хранят дома или мастерят из них ожерелья.
И человек, у которого много денег – самый уважаемый человек.
Береги свои чувства и заботься о них.
Они сами-порою как беззащитные дети, им нужен уход.
Им нужна уверенность в необходимости их существования.
Как цветы, которые не могут жить без воды.
Стал дед очень стар. Ноги у него не ходили, глаза не видели, уши не слышали, зубов не было. И когда он ел, у него текло назад изо рта. Сын и невестка перестали его за стол сажать, а давали ему обедать за печкой. Снесли ему раз обедать в чашке. Он хотел ее подвинуть, да уронил и разбил. Невестка стала бранить старика за то, что он им все в доме портит и чашки бьет, и сказала, что теперь она ему будет давать обедать в лоханке. Старик только вздохнул и ничего не сказал. Сидят раз муж с женой дома и смотрят — сынишка их на полу дощечками играет — что-то слаживает. Отец и спросил: “Что ты это делаешь, Миша?” А Миша и говорит: “Это я, батюшка, лоханку делаю. Когда вы с матушкой стары будете, чтобы вас из этой лоханки кормить.
Муж с женой поглядели друг на друга и заплакали. Им стало стыдно за то, что они так обижали старика; и стали с тех пор сажать его за стол и ухаживать за ним.
Юст Мюллер-Бон – “Назидания для детей на каждый день”
Однажды ребе Авигдора Хальберштама, брата ребе Хаима из Цанза, пригласили на шаббос к человеку, прославившемуся своим богатством, но отнюдь не кротостью. Было известно, что этот человек очень груб со слугами, немедля увольняя за малейшую провинность.
В те дни было принято готовить для субботнего обеда чолент (густое жаркое). В знак уважения к почётному гостю горшочек с жарким кухарка поднесла ребе, с тем чтобы именно он разложил блюдо по тарелкам хозяину, членам семьи и другим гостям.
Ребе глубоко вдохнул запах стряпни. Однако не стал раскладывать пищу по тарелкам, а взял ложку и попробовал прямо из горшка.
Четвёртый Волхв также видел звезду, сияющую над Вифлеемом. Но он всегда опаздывал прийти в место, где мог бы быть Иисус, потому что по дороге его постоянно останавливали бедные и нуждающиеся с просьбами о помощи.
После тридцати лет следования по шагам Иисуса, через Египет, Галилею и Вифинию, волхв достиг Иерусалима, но снова было слишком поздно. Ребенок Иисус был теперь мужчиной, и волхв прибыл в день распятия. Мудрец нёс жемчуг, чтобы отдать Иисусу, но продал весь для того, чтобы помочь тем, кого он встречал в пути. Осталась только одна жемчужина, но Спаситель был уже мёртв.
«Я провалил дело всей своей жизни», — подумал мудрец. А затем он услышал голос:
— Вопреки тому, что ты думаешь, ты был со мной всю свою жизнь. Я был наг, и ты одел меня. Я был голоден, и ты накормил меня. Я был арестован, и ты навестил меня. Я был в каждой бедной душе на твоём пути. Благодарю тебя за то, что ты так часто проявлял любовь.
Где-то на Востоке жил-был зажиточный человек. И было у него десять жён. Всех их он любил, заботился о них. Знал он желания и потребности своих жён, по мене возможности удовлетворял их. А жёны его были жадные и злые. Выходили замуж они, потому что так было положено, рожали детей лишь для того, чтобы другие не показывали пальцами на них. Они ругались между собой, отвоёвывая первенство среди остальных, а уважение к мужу было лишь видимое.
Но вот сменилась власть на Востоке. Человека назвали аморальным за то, что он имел не одну, а десять жён. Всем его жёнам дали свободу, и пошли они искать себе мужей. Но не все смогли их найти. А те, кто нашёл, жили несчастливо, потому что не каждый мужчина готов был воспитывать чужого ребёнка, да и жена, привыкшая к ругани и склокам, продолжала это с новым мужем.
А зажиточного человека за то, что у него была какая-то собственность, отправили на принудительные работы.
И вот сидит он в бараке на своей койке и печалится.
— Чего грустишь? — спрашивает его старик с соседней койки.
— Да вот, старик, прожил я всю свою жизнь, стараясь делать для своих жён только хорошее, а теперь мне сказали, что я аморален. Значит, не попасть мне в рай за распутство моё.
— Зря ты о себе печалишься, — ответил старик. — Помню я тебя, и семью твою помню. Любил ты своих жён, все это видели. Не может человек, живущий в любви не попасть в рай. Ты бы лучше о жёнах своих опечалился. Вот они-то никогда никого не любили. А нет больше греха, чем нелюбовь.
И задумался об этом человек. И заплакал, вспоминая каждую его жену и каждого её ребёнка от него. И не попали его жёны в ад, потому что его любовь оказалась сильней их нелюбви.
