Однажды встретились четверо- перс, турок, араб и грек.
Они вместе путешествовали, стремясь достичь некого отдаленного места,
но в какой-то момент у них разгорелся спор о том, как потратить единственную монету, которая у них осталась.
«Я хочу купить ангур»,-сказал перс. «Я хочу изюм»,-сказал турок. «А я хочу эйнаб»,- сказал араб.
«Нет,-сказал грек. Мы купим стафил.»
Мимо проходил путешественник, знавший много языков.
Он сказал: «Дайте эту монету мне, и я помогу разрешить ваш спор».
Путешественник отправился в лавку и купил четыре кисти винограда.
«Вот мой ангур»,-сказал перс. «Это как раз то,что я называю изюмом»,-сказал турок.
«Вы принесли мне эйнаб»,-сказал араб.
«Нет! -воскликнул грек.-На моем языке это называется стафил.»

Они разделили виноград между собой, и каждый из них осознал причину разногласий».

К ибн-Сине обращались за помощью в трудных ситуациях, когда другие врачи расписывались в собственном бессилии.

Однажды к нему привели женщину. Она была женой известного врача, но никто не мог помочь ей. У неё было заблокировано горло, и она не могла глотать пищу уже несколько недель и очень ослабла.

Мастер сказал ей:

— Сейчас вы выпьете немного молока.

Больная ответила:

— Это невозможно. Всё, что я пытаюсь выпить, мгновенно вылетает наружу.

Она сказала это с большой уверенностью. Но уверенность Мастера была несравнимо большей. Больной женщине дали бутылку молока. Сделав глоток, она тут же с силой отторгла его.

— Вот видите! Я же Вас предупреждала! — сказала она.

Мастер настаивал:

— Но это смешно. Я уверен, что сейчас вы сможете проглотить немного молока. Попытайтесь.

Женщина сделала ещё попытку, молоко тут же было отторгнуто. Но ей показалось, что небольшую порцию она всё-таки проглотила. Мастер улыбнулся, подбодрил её и сказал:

— Я уверен, что прежде, чем вы уйдёте отсюда, вы выпьете всю эту бутылку молока.

Сказано это было с большой силой. Женщина, воодушевлённая уверенностью Мастера и собственным успехом, понемногу выпила остаток молока

Один из суфиев, выкрикивал публично: «Я – Бог!», и набожная толпа забросала его до смерти камнями.
В ту ночь одному из тех, кто бросал в него камни, приснился сон. В этом сне он увидел Бога, который с распростертыми объятиями встречал убитого суфия. И тот человек, бросавший камни, спросил Бога: «Ты отправил в ад фараона за то, что он сказал: «Я – Бог». Суфий сказал то же самое, а ты приветствуешь его в раю».
Бог ответил: «Когда фараон говорил «Я – Бог», он думал о себе. Когда же суфий говорил «Я – Бог», он думал обо Мне.

Суфии известны как искатели истины, а истина есть ничто иное, как знание объективной реальности.
Один невежественный и жадный тиран захотел однажды заполучить эту истину. Его звали Рударигх (Родериго), он был великий лорд Мурсии в Испании. Он решил, что истина – это нечто такое, что можно силой выпытать у Омара эль-Калави из Тарагоны.
Омар был схвачен и приведен во дворец. Рударигх сказал:
- Я приказываю тебе немедленно изложить всю истину, известную тебе, понятными мне словами, не то придется тебе распрощаться с жизнью.
Омар ответил:
- Соблюдаешь ли ты при своем благородном дворе всеобщий обычай, согласно которому арестованный должен быть отпущен на свободу, если он в ответ на вопрос говорит правду, и эта правда не свидетельствует против него?
- Да, соблюдаю, – ответил владыка.
- Я прошу всех присутствующих быть свидетелями слов нашего владыки, – сказал Омар. – А теперь я скажу тебе истину, и не одну, а целых три!
- Мы должны воочию убедиться, что твои слова действительно представляют собой истину как таковую. Ты должен быть доказательным.
- Для такого владыки как ты, – продолжал Омар, – которому я собираюсь сообщить не одну, а целых три истины, я уж постараюсь дать истины, которые будут самоочевидными.
Рударигх на этот комплимент распустил хвост веером.
- Первая истина, – сказал суфий, – состоит в том, что я есть тот, кого зовут Омар, суфий из Тарагоны. Вторая – это то, что ты согласился меня отпустить, если я скажу истину. Третья состоит в том, что ты хочешь знать истину, которая соответствует твоему пониманию.
Впечатление от этих слов было таково, что тиран был вынужден отпустить суфия.
Идрис Шах

Рассказывают, что однажды царь Махмуд обогнал свою свиту. Мчась на коне во весь опор вдоль реки, он вдруг увидел у самой воды маленького мальчика, ловившего неводом рыбу. Ребёнок казался очень несчастным. Царь резко осадил коня и, подъехав к мальчику, спросил его:

— Дитя моё, почему у тебя такой печальный вид? Я никогда не встречал человека более печального, чем ты.

Мальчик ответил:

— Ваше Величество, нас семеро братьев. Наш отец умер, и мы живём с матерью в крайней нужде. Чтобы как-то прокормиться, я прихожу каждый день к реке и закидываю сеть. Если за день мне не удаётся поймать ни одной рыбы, на ночь я остаюсь голодным.

— Сын мой, — сказал царь, — если ты не возражаешь, я помогу тебе.

Мальчик согласился, и царь Махмуд сам закинул сеть, которая от прикосновения царской руки вернулась с богатым уловом.

Когда халифу указали на одну девушку и сообщили, что это — Лайли, он спросил её:

— Неужели ты и есть та самая Лайли, что свела с ума бедного Кайса? Но я, хоть убей, не нахожу в тебе никакой красоты!

В ответ ему юная дева прошептала:

— Чтобы увидеть мою красоту, ты должен быть Маджнуном. Ты должен смотреть на меня его глазами и быть верным мне в обоих мирах. Ты должен пьянеть от одного моего прикосновения и, находясь в этом сладком опьянении, не желать отрезвления. Такое безумие дарует нам прозренье и способность видеть Истину во всём её блеске. Если же все твои мысли крутятся вокруг того, с чего тебе будет убыток, а с чего барыш, то мне тебя очень жаль, потому что ты никогда не познаешь блаженства и будешь видеть только тень жизни!

Так и мы нередко проводим жизнь в погоне за тенями и призраками и не видим Истины и Красоты.

Однажды падишах проезжал мимо фруктового сада и увидел за забором старика, сажавшего персиковое дерево.
- Эй, старик, – обратился падишах к садовнику, – твоя жизнь клонится к закату, ты уже не дождёшься плодов этого дерева, так к чему же твои заботы?.. Знаю, ты скажешь: “Предки наши трудились для нас, а мы должны трудиться для потомков”. Но ответь, есть ли смысл думать о прошлом, которое ушло во тьму, и о будущем, которое ещё не вышло из тьмы? Ведь только настоящее принадлежит нам.

- Тебе ли, властителю, понять садовника! – отвечал старик. – Ты не хочешь вспоминать прошлое – значит, оно у тебя такое, что лучше бы его и вовсе не было. Ты не хочешь думать о будущем – значит, ты его боишься. Так что не завидую я твоему настоящему!

Источник неизвестен

Умирал суфийских мистик Хасан. Ученики попросили его:

— Ты никогда не говорил нам, кто был твоим Учителем. Расскажи, пожалуйста.

Хасан ответил:

— Я никогда не говорил об этом потому, что в моей жизни не было Учителя. Я учился у многих людей. Моим первым Учителем был маленький ребёнок. Послушайте историю.

В то время я не знал Истину, но я был очень образованным человеком, известным учёным, и думай, что знаю. Мое имя было известно даже за пределами страны. Ко мне приходили люди, думая, что я знаю. Я притворялся, что знаю, не зная, что притворяюсь. Я стал учителем. Не пережив Истину, даже не войдя в свой собственный внутренний мир, я говорил о великих вещах. Я знал все священные писания: они были на кончике моего языка.

Я был очень популярным человеком и привык постоянно быть на виду. Но однажды мне пришлось поехать в страну, где меня никто не знал. Я страстно хотел найти кого-нибудь, кто спросил бы меня о чём-нибудь, и я смог бы продемонстрировать свои знания.

Только мудрый человек может быть безмолвным. Для мудрого человека говорить — почти бремя. Поэтому считается, что тот, кто знает, молчит. Тот, кто говорит — не знает.

И вот, в течение трёх дней я вынужден был оставаться безмолвным. Это было подобно посту, и я чувствовал потребность хоть в ком-то.

Был вечер, я увидел маленького мальчика, который нёс глиняную лампу, и я спросил его:

— Скажи, пожалуйста, куда ты несёшь эту лампу?

И ребёнок ответил:

— Я направляюсь в храм. Моя мать посылает меня каждый вечер ставить эту лампу в храм, потому что там темно, а Бог храма не должен жить в темноте.

— Ты отвечаешь очень разумно, — сказал я, — а скажи мне одну вещь: ты сам зажигаешь лампу?

Ребенок ответил: «Да». Тогда я спросил:

— Если ты сам зажигаешь лампу, можешь сказать мне, откуда появляется пламя? Ты, должно быть, видел, откуда оно появляется.

Ребёнок засмеялся и сказал:

— Смотрите!

Он задул пламя и сказал:

— Пламя исчезло прямо перед Вами. Вы можете сказать мне, куда оно делось? Вы, должно быть, видели!?

Я совершенно окаменел; я не знал, что ответить. Поклонившись ребёнку, я ушёл. В тот самый момент я осознал, что все мои знания были заимствованы из книг. Я читал лекции о сотворении мира, но не знал, откуда берётся даже маленькое пламя. Я отбросил все свои учения, все свои знания, я забыл свою славу и стал ходить, как нищий. И, медленно погружаясь в медитацию, я открыл свой собственный разум. С тех пор я учился у многих людей, жизнь посылала мне нужные встречи.

Однажды ходжа Насреддин, взойдя на кафедру в Акшехире для проповеди, сказал: “Верующие, знаете ли вы, что я хочу вам сказать?” Ему ответили: “Нет, не знаем”. Тогда ходжа сказал: “Раз вы не знаете, так что мне вам и говорить?” С этими словами он сошел с кафедры и пошел своей дорогой.
Когда в следующий раз он снова взошел на кафедру и предложил тот же вопрос, община ему ответила: “Знаем”. – “Ну, коли вы знаете, значит, мне нет надобности и говорить”. Так сказал ходжа и опять удалился. Община, пораженная, решила, если ходжа взойдет еще раз на кафедру, ответить: “Одни из нас знают, а другие нет”.
Поднявшись как-то опять на кафедру, ходжа по обыкновению обратился к народу со своим вопросом. Ему ответили: “Одни из нас знают, другие нет”. Ходжа, сохраняя на лице серьезность, воскликнул: “Великолепно! Пусть тогда те из вас, кто знает, расскажут тем, которые не знают”.