Ты знаешь, я чего хочу?

ты знаешь, я чего хочу? немного: дом, окно, крылечко,
а в нём — два храбрых человечка, которым горы по плечу.
чтоб вечер зажигал свечу, манил гостей горячий ужин,
и сад в мерцанье звезд-жемчужин в ладони сыпал алычу…

Читать далее

Малыш

Ил.: 111tong

Длинная очередь вереницей тянулась вперёд. Его выбирали. Подходили, трогали, смотрели. Улыбались, трепали за щёки . Он устал от них, но позади дверь закрыли и нужно было ждать. Пока его выберут и уведут жить.

Рядом за большим письменным столом сидел угрюмый мужчина, неопределенного возраста, и протоколировал всё и всех, кто подходил к Малышу. Он равнодушно задавал вопросы, не поднимая глаз от бумаг, и сухо выводил чёрные линии.

Малыш смиренно стоял, пока лица перед ним менялись. Такие разные, но одинаковые, глаза, улыбки, жесты. А потом он вдруг подумал, а чего это выбирают ОНИ? Это он пришёл к ним, а не они к нему. Он радостно подскочил и побежал вдоль очереди. Ой, да, тут так не принято. Вести себя нужно совсем по-другому. Совсем никак. Помалкивать и ждать.

Очередь осуждающе запричитала. Мужчина за письменным столом отложил ручку и опустил очки на переносицу. А где-то совсем рядом вдруг раздалось робкое хихиканье. Малыш притормозил. Заулыбался и с размаху уткнулся в плечо. Засопел. Плечо было костлявым и неуютным, так казалось владельцу того самого плеча. Как можно на него опираться? Оно не мягкое совсем, не по размеру. Но Малыш со всех предоставленных вариантов взял да и выбрал именно его. Худое, костлявое плечо. Оно было последним в очереди. Неуверенным, и если бы Малыш не был таким настойчивым, они бы не встретились. Полногрудая и пышная женщина запротестовала. Она могла и обогреть, и накормить, и приласкать. Костлявое плечо стеснительно сжалось. А Малыш ещё больше вжался носом в колючую ключицу, и из-под лба посмотрел в хитрые узкие глаза. Плечи у неё теплые и пышные, а глаза холодные. Не нужен он ей. Как и она ему. Другая женщина предложила мягкую подушку, голубую, как море, и уютную. Малыш лишь покосился на красивый предмет без души и ещё сильнее зарылся в плечо. Угловатое, костлявое, оно грело, как огонь. И мягкое было, до беспредела. Малыш вздохнул и засопел. А плечо боялось пошевелиться. Острое, и такое совсем неудобное. Малыш заулыбался во сне. И прижался сильнее. И плечо обмякло. Хоть и костлявое, но родное. До беспредела. И мягкое. И круто, что у него теперь есть такой Малыш, который видит сердцем. И не проведёшь. Малыш посапывал на уверенном плече. И так его и унесли, вдоль притихшей очереди. В открытую дверь. Жить. Вместе.

Мужчина за письменным столом закрыл книгу и заулыбался. Над дверью загорелась табличка «Следующий». Он снова надел равнодушие на лицо и отворил дверь. Первый их выбор — и им решить выбирать, или быть выбранными.

Алеся Максимова Читать далее

Каждый день выбирать живое

— Что же, — говорит, — садись, рассказывай, что ты к этому времени смог, что сделал.

Все твои обещания у меня прошрамированы на коже — вот ты даешь слово всегда следовать своему сердцу, вот — принимаешь решение не ранить других по неосторожности или умыслу. Вот — помнишь? — обещаешь помнить важное, не отступать от смысла. 

Читать далее

Состояние «мы» целительно само по себе

Ил.: Anna Petrova

— Самая деструктивная психическая манипуляция любых учений, философий, религий и психологических школ состоит в том, чтобы подсадить человека на саморефлексивность (то есть, по тем или иным критериям, якобы «я — невосершенный», «я — виноват», «я — говно», «моя природа повреждена») а затем торговать противоядием в виде очередной концепции или духовной практики.

Другое дело — живое человеческое общение, интерес, притяжение… Видишь — человек гармоничный, ему с самим собой хорошо. Пришел — посидел рядышком, сонастроился, побыли вместе, попили чайку, поговорили от сердца к сердцу…

Никто не лучше другого, никто не хуже. Просто каждый из нас проживает что-то свое, делимся друг с другом без масок и игр в то, что кто-то особенный, а кто-то ущербный…

Способность обретать «мы» состояние целительно само по себе. И это естественный путь, для которого не нужна никакая концептуальная база или особые «тайные знания».

Игумен Евмений
(из личной переписки автора)

Разморозка

Одно из самых любимых моих наблюдений — это тонкий процесс того, как люди, привыкшие к вечной мерзлоте семейного, или любого другого отчуждения, начинают оттаивать…

Оттаять — это перестать нещадно эксплуатировать механизмы защиты, которые помещают самые уязвимые эмоциональные материи в прочную броню молчания о главном…

Читать далее

У моей любви две пары глаз

У моей любви две пары глаз — одна, чтоб видеть тебя, как ты собираешься, расчесываешь волосы, прыгаешь на одной ноге, надевая носок. Вторая — чтоб смотреть вглубь: я хочу знать, что тебя расстравивает и сразиться с этим, знать, что вызывает у тебя чувство жизни, причастности к происходящему — и воссоздавать это столько раз, сколько будет необходимо.

Читать далее

Есть такие люди, иногда далекие, но всегда бесконечно близкие нам

Ил.: Lindsey Pemberton

Есть люди, которым мы желаем спокойной ночи, даже если они нас не слышат…

Есть люди, о которых мы думаем, едва лишь открываем утром свои глаза… Они не рядом, но в то же время, всегда с нами, в самом Сердце.

Есть такие улыбки, которые мы дарим только им, надеясь что внутренний свет, который мы им посылаем, дойдёт до их Души.

Есть такие люди, иногда далекие, но всегда бесконечно близкие нам, которых нам ужасно хочется обнять в данную минуту.

О них мы думаем весь день, забираем их с собой в дальние города и страны.

О них мы молимся и переживаем. По ним мы очень скучаем.

И какой бы океан молчания и недопонимания ни разделял нас, мы всегда готовы услышать их тёплое и такое родное «ПРИВЕТ»…

Алина Ермолаева

Это тоже декабрь

И если согнуть корочку мандарина, то брызнет липкий, сладкий и ароматный сок цедры — это декабрь. Если горячий чай в чашке остывает быстрее, а так хочется его растянуть на подольше, втягивая носом аромат жасмина, если кофе варишь чаще и корицы на ложку больше, а может и до настоящего глинтвейна дело дойдет — это декабрь.

Если в наушниках все чаще играет что-то спокойное и мелодичное, позабылись летние хиты и хочется чего-то инструментального или даже рождественского — это декабрь.

Если все свитера спрятали под собой майки, а носить шерстяные носки стало привычкой, капюшоны накинулись на головы, а ботинки стали тяжелее — это декабрь.

Если так хочется вспоминать, возвращаться мыслями в детство, вспоминать добрые истории, перебирать старые фотографии — это декабрь.

Если сладкого хочется чаще, если спать хочется больше, если чаще закрываешь нос варежкой, если натягиваешь шарф до самых глаз, если покупаешь новый чай, хотя старый еще не закончился, если думаешь о подарках, если чувствуешь нарастающую вокруг предпраздничную суету — это тоже декабрь.

Элина Баюнкина

Ноябрьская погода — это как малиновые косточки

Фото: Frame Harirak

Ноябрь хмуро шел по улице, спрятав замерзшие руки в карманы серого длинного пальто. Подошвы его крепких ботинок шаркали по мостовым, усеянным мокрыми опавшими листьями. Он посмотрел на небо — оно было похоже на тонкий прозрачный слой льда, хрупкий и бесцветный. Изредка в воздухе пролетали хрустальные снежинки.

Читать далее