Напишите про то, как вы чувствуете себя живыми.

Напишите про то, как вы чувствуете себя живыми. Про то, как болят глаза, когда ныряешь с открытыми глазами. Про то, как мальчик просит Питера Пэна присмотреть за девочкой, пока та идет до школы. Про то, что чувствуют влюблённые, когда остаются одни. Про надписи на запотевших стёклах. Про стук колёс плацкартных вагонов. Про запах горелых листьев. Про сплетение пальцев.

Напишите про свет гармонии, который начинается от живота и движется к сердцу. Про бумажные письма незнакомкам и незнакомцам. Про то, как от первого поцелуя кружится голова. Про то, как во взгляде напротив смолкает время. Про меч, сделанный из дерева. Про деревья, гнущиеся от ветра. Про то, как дети вырастают из нас. Про то, как мы не вырастаем из детей.

Напишите про то, как люди уходят и перестают дышать. Про то, как люди остаются и становятся воздухом. Про то, как мир останавливается снегом. Про то, как такси останавливается жестом. Про то, как на ветках метро цветёт сирень. Про надежду, закат, музыку, румянец щёк, золото колосьев, горячую землянику, огонь газовой плиты, мамины волосы в заколке…

Напишите про то, чему нельзя дать ускользнуть.

Табишев Кирилл

Держать равновесие – это значит даже в самые сложные дни находить в себе ощущенье легкости

Ил.: Sonya_Kosar

В.С. 

Беречь свое чуткое, честное сердце – это значит в одном из его кармашков носить то самое письмо, в другом – шум прибоя, в третьем – матиссовскую рыбку (или вангоговский подсолнух), в четвертом – самые нужные слова, для которых вот – самое время. 

А потом освободить все, в один миг, чтобы все место – любви и только, и понять, что ничего не изменилось. 

Держать равновесие – это значит даже в самые сложные дни находить в себе ощущенье легкости. Может, оно ютится сейчас в словах, может – в касаниях, может – в той самой ямочке, за твоим ушком, может – в решении, которое ты принимаешь, прикусив губу. 

Быть собой – это значит собирать себя из рассказов и музыки, слез, закрытых дверей, объятий, отказов, сгоряча сказанных фраз, писем, продуманных до последней точки. Из тишины, которая обрушивается, когда остаешься один на один с первым распустившемся цветком, из красоты, огромной, не всегда даже осязаемой. Из слепящих отблесков на ледяных скульптурах, из отраженья снов своих на воде. 

Попробуй теперь притвориться, что все выше рассказанное – не о тебе.

Кит не спи

Жил-был мальчик, которому казалось, что у него есть крылья

Жил-был мальчик, которому с детства казалось, что у него есть крылья. Но он был настолько убежден, что «так не бывает», что даже сам боялся посмотреть за собственную спину, чтобы убедиться, так ли это. А если окажется, что это так? Как же теперь ему жить-то будет с этим знанием, все люди — как люди, а он…

Читать далее

Четыре истории не про спорт

У одного мальчика левая нога от рождения была на шесть сантиметров короче правой, и врачи не надеялись, что мальчик сможет нормально ходить. Он стал чемпионом мира по футболу. Дважды.

Второму в детстве диагностировали порок сердца и навсегда освободили от физкультуры. Он стал чемпионом мира по хоккею. Восемь раз.

Третий в одиннадцать лет значительно отставал от сверстников в росте и весе из-за дефицита гормона роста. Он стал обладателем «Золотого мяча ФИФА». Четырежды.

Четвертому в 21 сказали, что он проживет до 23. Он прожил до 76 и написал книгу, которую прочитали. 10 миллионов раз.

Гарринча. Харламов. Месси. Хокинг.

Правда, четвертый не был спортсменом.

Но, мне кажется, первые три истории тоже не про спорт.

Олег Батлук

Всё, что мы делаем — мы делаем для себя

Зашла в супермаркет. Краем глаза вижу маму с сынишкой лет 6-ти. Как говорится, бедненько, но чистенько. Славный такой мальчишка. Видно было, что ему чего-то хочется, но не просит. 

Пока мама копалась в корзине с уценённой мелочёвкой, он осторожно взял коробку с фломастерами, погладил, понюхал и положил на место. Потом потрогал какие-то наклейки и вздохнул… так тяжело, как старичок. 

Женщина наклонилась и тихонечко сказала: «нет денег, сынок». А он только молча кивнул. 

И ещё… на нём была такая жалкая шапочка с помпончиком.. совсем детская. Сердце сжалось. 

Читать далее

Она связывает собой, как драгоценной нитью

1
Держит меня за руку, тихо засыпает.
Дыхание глубже и глубже.
Моя внутренняя вселенная расползлась
до размера всего сущего,
заполнила все собой.
И почти ни до чего нет дела.
Я падаю и падаю на дно своей отдаленности.
И есть ли дно? Боюсь не встать.

Отпуск от геройства.
Все перед носом. Вся жизнь в простых некрупных делах
Уместилась.
Ложка кофе, которую накладываешь в турку, бесконечное включить-выключить плиту, солнце сквозь большое окно прямо в глаза, пейзаж за.
За тем, где меня нет.
И куда мне не хочется.
Я многое должна.
В первую очередь себе.
Внутренней вселенной даю голос.
Замираю в тишине.
Сквозь абстрактную темноту прислушиваюсь.
То, что должно быть услышано, прозвучит.
Или уже звучит. Но я лишь запуталась, где будущее и настоящее.
У меня плохо с временами.
Время — не мой конёк.
Мое — замереть, исчезнуть, стать незаметной.
Как на охоте.
Сейчас — на Бога внутри себя.
И на Любовь.

2
И вот она, Любовь, приходит.
Как будто из ниоткуда.
Сама.
Она просто смотрит на меня своими большими глазами.
И все, блин, побеждает.
Одним махом. Я даже не успеваю моргнуть.
Любовь — это противоядие от тяжелого сердца, от плохих мыслей, от злого умысла.
Просто накрывает, как мягким пледом, и шепчет что-то,
от чего все наточенные кинжалы
просто растворяются,
и нет больше никой внутренней войны.
И никому она теперь не нужна.
Нет отделенности.
Нет крепостных стен и оборонительных сооружений.
Она связывает собой, как драгоценной нитью.
И нет тогда своих и чужих.
Все на короткой ноге и чем-то похожи.
Немного даже как будто родственники,
Не по крови родные люди мне.
По Любви.

Катя Фролова

Читать далее

Я навсегда запомнил этот урок

Ил.: Ian De Haes

Ехал я в маршрутке, на Васильевский.
На сиденье рядом бушевал ребенок, лет шести.
Его мама безучастно смотрела в окно, не реагировала. А он дергал и дергал ее за рукав.
За окном проплывали деревья, дождик моросил, серо было.
Ребенок что-то требовал, или, что-то утверждал.

И тут вдруг, она, как развернется от окна к нему, как дернет его за руку на себя, и как прошипит ему,
— Что ты хочешь от меня?!
Он запнулся.
– Что ты хочешь, я тебя спрашиваю?! Да ты вообще знаешь, кто ты такой?! Ты никто! Понял!? Ты никто-о! – она это выдохнула ему в лицо, просто выплеснула Читать далее

Мы будем двигаться медленнее. Добрее. Тише.

Никто из нас не обладает иммунитетом

Все будет хорошо.
Это действительно так.

Мы встретим эту ситуацию вместе с любовью, юмором и терпением.
Мы будем плакать вместе, мы будем смеяться вместе.
Мы обнаружим единство в нашей разделённости.

И самое худшее из этого однажды закончится.
К тому времени мы уже научимся многому.

Читать далее

Чем больше отдаешь, тем больше твой талант

Ил.: Lisa Aisato

«Было время, — думал Пьетро, — когда и у меня водились монеты, и доллары водились, и земли хватало, и домов. Но что было, то сплыло, а сам я от слез превратился в истукана. Долго не мог пошевелиться. Меня убивали без пощады — отнимали, отнимали. И я решил: больше не дам себя убивать. Но как поступить? Есть ли у меня что-нибудь такое, что можно отдать безболезненно? Отдать — и не потерять?»

И ответ пришел сам собой: конечно, талант.

«Мой талант! — подумал Пьетро. — Чем больше отдаешь, тем он огромней и богаче. У кого есть талант, тот в ответе за этот мир».
Он огляделся. Мир населяли истуканы, подобные тому, каким он сам был в прежние времена. Многие даже забыли, как совершаются движения — назад, вперед, вверх, вниз: жизнь их била, кусала, жалила, глушила — и ввергла в каменное молчание. Что ж, коли они сами не могут двигаться, кто-то должен делать это за них. Ты, Пьетро, говорил он себе, будешь двигаться. Мало того, совершая движения, ты не должен оглядываться в прошлое, где ты был не весть чем, где с тобой приключилось не весть что, где ты превратился в истукана.

Главное — не останавливайся, чтобы набегаться за тех здоровяков, которые разучились бегать. Бегай среди этих людей-памятников, подле которых лежат цветы и хлеб. Глядишь, кто-то из них нагнется, тронет рукой цветы, поднесет хлеб к пересохшим губам. А если ты еще станешь горланить и петь, они, возможно, когда-нибудь снова заговорят, а то и подхватят твою песню. «Эй!» — крикнешь ты, пропоешь «Ля!» и пустишься в пляс, а от этого они — чем черт не шутит — разомнут ступни, хрустнут суставами, приосанятся, топнут, вздрогнут, а потом, пускай не сразу, в пустой комнате кто-нибудь, подражая тебе, пустится в пляс перед зеркалом своей души. Не забывай: когда-то и ты был высечен изо льда и камня — хоть выставляй напоказ для украшения аквариума с рыбами. Но потом ты закричал и запел что есть духу, и одно веко у тебя дрогнуло! Потом второе! А вслед за тем ты набрал воздуха и выдохнул оглушительный крик Жизни! Пошевелил пальцем, пошаркал ногой — и одним скачком вернулся в самую гущу бытия!

С тех пор остановился ли ты хоть на миг?
Ни разу.

Массинелло Пьетро, Рэй Брэдбери

Дождь все равно пойдет, просто надо дождаться

Ил.: Lisa Aisato

Есть такие рыбки —

когда водоем пересыхает, они закапываются в ил. И так терпеливо ждут — когда пойдет благодатный дождь. Никто им не обещает, что дождь пойдет. И сидеть в засыхающем иле темно и страшно. Но они ждут — в оцепенении, чтобы не тратить ресурс. Чтобы не слишком много потреблять энергии. Чтобы дожить и дождаться. 

Читать далее