Баллада примет

735219_10151565988844396_642183674_n

Я знаю, кто по-щегольски одет,
Я знаю, весел кто и кто не в духе,
Я знаю тьму кромешную и свет,
Я знаю — у монаха крест на брюхе,
Я знаю, как трезвонят завирухи,
Я знаю, врут они, в трубу трубя,
Я знаю, свахи кто, кто повитухи,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю летопись далеких лет,
Я знаю, сколько крох в сухой краюхе,
Я знаю, что у принца на обед,
Я знаю — богачи в тепле и в сухе,
Я знаю, что они бывают глухи,
Я знаю — нет им дела до тебя,
Я знаю все затрещины, все плюхи,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю, кто работает, кто нет,
Я знаю, как румянятся старухи,
Я знаю много всяческих примет,
Я знаю, как смеются потаскухи,
Я знаю — проведут тебя простухи,
Я знаю — пропадешь с такой, любя,
Я знаю — пропадают с голодухи,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю, как на мед садятся мухи,
Я знаю смерть, что рыщет, все губя,
Я знаю книги, истины и слухи,
Я знаю все, но только не себя.

Франсуа Вийон

Без рубрики

О любви следует молчать

О любви следует молчать, поскольку скудный набор слов, предназначенных для ее описания, изношен до дыр задолго до гибели динозавров, и теперь эти вербальные лохмотья способны лишь испортить впечатление, если не вовсе его загубить

Макс Фрай

Быть…

Быть чем-то одним неизбежно означает не быть всем другим, и смутное ощущение этой истины навело людей на мысль о том, что не быть — это больше, чем быть чем-то, что в известном смысле это означает быть всем

Х. Л. Борхес

Без рубрики

Добро

Кто слишком долго думает о том, чтобы делать добро, тому нет времени быть добрым

Рабиндранат Тагор

Владей собой среди толпы смятенной

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил — жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы — не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтания,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, —
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Редьярд Киплинг, в переводе Михаила Лозинского

Молитва Последних Оптинских Старцев

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получил известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все святая воля Твоя. Во всех моих словах и делах руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано тобой. Научи меня прямо и разумно
действовать с каждым членом семьи моей, никого не огорчая, никого не смущая. Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение его. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, любить и прощать.
Аминь.

Благодарю за помощь)

Большое спасибо EuGENIA за очень интересные прислыаеме материалы.
(те фантастические картинки именно она мне прислала 😉

Если у вас есть чем поделится с журналом, делитесь, шлите мне на почту))
globolis@yandex.ru

В дорогу

Ложитесь, вставать будем рано.
Ну что вы, какие секреты!
Мы завтра уедем с бесстрашной охраной
Обычной почтовой кареты.
Товарищи наши отныне
Оружье, отвага и вера
Хранить будут нас от араба в пустыне,
В морях — от ножа флибустьера.

По сумке, по пыльной котомке,
Видавшей и виды, и годы,
Узнают нас те, кто и сами потомки
Все той же бродячей породы.
По быстрой походке, по взгляду
Глаз, что и от горя не плачут,
Упрямству, удару, загару, наряду
Узнает нас ветер удачи.

Так пусть при своем я останусь,
Не надо о смертной тревоге…
В заливе жемчужном белеет мой парус,
Копыта стучат по дороге.
Как славно, что кладов зарытых
Полно, что чисты наши реки,
Что много морей и земель неоткрытых
В горячем семнадцатом веке!

Ну что ж, оставайтесь, кто хочет!
За пояс заткну пистолеты.
Открыты ворота, Фортуна хохочет
На козлах почтовой кареты.

Источник Каминный зал Ривенделла

Храбрость

ХрабростьК одному дервишу пришел человек, почитавший себя храбрым.

— А что, почтенный, — сказал он, — я вот много сражался и обращал в бегство врагов моих. И мышцы мои, как скала. Ты же и ученики твои слабы и боязливы. Нет в вас храбрости, не много ее отпущено вам Богом. А научить ей нельзя.

— Стреляешь ли ты из лука? — спросил дервиш.

— Да, вот, смотри!

Человек натянул лук и выстрелил три раза подряд, так что вторая стрела догнала первую, а третья попала во вторую.

— Ты искусный стрелок, — сказал дервиш. — И все же это — не совершенное искусство, и храбрость твоя — не совершенная храбрость.

— Докажи, иначе поплатишься жизнью за свои слова! — взревел разъяренный «храбрец», хватаясь за рукоять меча.

— Что ж, пойдем со мной, и я покажу тебе разницу.

Ты узнаешь, что такое совершенство без искусства.

Дервиш привел человека на край пропасти, дно которой невозможно было разглядеть — столь глубока была пропасть. Дервиш встал на самом краю, так что пятки его повисли в воздухе, и позвал человека:

— Встань рядом со мной.

Но тот лишь взглянул за край, побледнел и упал на землю, покрывшись холодным потом.

— Настоящий человек не меняется от того, глядит ли он на синее небо или смотрит вниз на отвесные склоны обрыва, — услышал храбрец голос дервиша, — встречает ли он демонов или беседует с ангелами. А ты жмуришься от страха, как дитя. Опасность — не в пропасти. Она — в тебе самом.

Королевна

Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах;
Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы.
Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель,
Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель.
И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки;
В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки;
Ах, видеть бы мне глазами сокола, и в воздух бы мне на крыльях сокола,
В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около:

Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья,
Каждую ночь полет мне снится — холодные фьорды, миля за милей;
Шелком — твои рукава, королевна, белым вереском — вышиты горы,
Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе;
Если б вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною,
Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя;
Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой;
В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны и пьянее лета:

Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье,
Полетим с тобой в ненастье — тонок лед твоих запястий;
Шелком — твои рукава, королевна, златом-серебром — вышиты перья;
Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю:

Подойди ко мне поближе, дай коснуться оперенья,
Каждую ночь я горы вижу, каждое утро теряю зренье;
Шелком — твои рукава, королевна, ясным месяцем — вышито небо,
Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль;
Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною,
Время не остановилось, чтоб в окно взглянуть резное;
О тебе, моя радость, я мечтал ночами, но ты печали плащом одета,
Я, конечно, еще спою на прощанье, но покину твой дом — с лучом рассвета.

Где-то бродят твои сны, королевна;
Далеко ли до весны в травах древних…
Только повторять осталось — пара слов, какая малость —
Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье…

Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною,
Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою;
Ты платишь — за песню луною, как иные платят монетой,
Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету…
Ты платишь — за песню луною, как иные — монетой,
Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету…

Группа Мельница