Зачем к нам приходят кроткие

Ил.: Dinara Mirtalipova

У одной девочки была ненормальная тётя. Это сейчас таких людей называют ласково — «солнечные». А в далекие годы в деревне, где жила девочка, называли грубо и обидно. Считалось, что есть нормальные люди, пусть и пьющие, злобные, хитрые, глупые, — но они «нормальные». А есть «ненормальные» в косыночке и в платьице с цветочками. С детским лицом и раскосыми глазками, — чисто ребёнок, хоть ребёнку уже тридцать. И зовут как ребёнка — Манечка. Деревенские Манечку любили и никогда не обижали. Знали, что она кроткая. А городские приезжали летом и могли тётю-девочку толкнуть или прогнать. Просто так, чтобы не мешала. Зачем в веселой игре ненормальные? Зачем они вообще нужны?

Манечка все понимала. Она тихо отходила, виновато улыбаясь. Толкнули, выгнали взашей, так надо уйти, это же понятно. Все купаются в речке, брызгаются, шумят; а тётя-девочка сядет поодаль на бережку и смотрит молча. Ей тоже хочется играть, очень хочется. Но она понимает. И молча сидит в белой косыночке, в платье с цветочками…

Никто не заметил, как один мальчик нырял, да вот не вынырнул. А Манечка заметила. Она побежала на коротких ножках и прыгнула в воду. И чудом достала захлебнувшегося городского мальчика со дна реки. Пока все визжали и кричали в испуге, Манечка хлопала мальчика по спине и переворачивала. И он задышал! Он ожил! Прибежали взрослые, все стали хлопотать, растирать мальчика, повели его к фельдшеру. А Манечку забыли. К ней только племянница подошла и повела за руку домой. Она любила свою тётю. Просто любила всем сердцем, и всё.

Такой вот был случай в жизни. А потом умерла бабушка девочки, мама Манечки. Бабушка боялась умирать; на кого же она оставит кроткую дочку? Но ничего не поделаешь — умерла от болезни. И Манечка показывала толстым пальчиком на небо; там её мама! И улыбалась. Может, не понимала?

Все она понимала. И умерла вслед за мамой. Просто легла и почти перестала кушать. Лежит и слабеет с каждым днём. А на все уговоры улыбается кротко так и говорит: «я хочу к мамочке! Мама меня ждёт! Не плакайте, пожалуйста, вытерите слезки; кап-кап…». Девочка обнимала слабую Манечку, просила остаться, говорила, как любит её. А Манечка ласково говорила, что идёт по лесенке к маме. Красивая лесенка! Не плакай, моя девочка. Я просто к маме иду…

И ушла по лесенке тихо и безмятежно. Вот и вся история. Зачем мы приходим на землю и у кого какая задача — это тайна. Одним открывается смысл, другим — нет. Одни приходят воевать и бороться, защищать или знания получать. Другие приходят учить и лечить. Третьи — разрушать. Четвёртые — выращивать и строить… А кроткие приходят, чтобы мы тут не поубивали друг друга в заботе о всеобщем благе и счастье человечества. Чтобы вытащить тех, кто тонет, пока другие в запале игры этого не заметили. А потом уйти по лесенке обратно домой — на небо. Откуда они пришли ненадолго к нам, к нормальным. И сидели на бережку, смотрели за нами, сколько могли. Сколько хватило сил…

Анна Валентиновна Кирьянова

Просто икона у неё внутри

Это — очередная картина-посвящение простым русским женщинам, живущим в маленьких провинциальных городках и деревнях.
Я всегда буду помнить замечательную тетю Аню из Вязников.
С забавной фамилией Муха. Она была маленькая, сухонькая и очень шустрая.
Читать далее

Мы становимся проще и мудрее

Ил.: Jo Podmore

Со временем мы начинаем лучше понимать молчание, читать между строк и заглядывать людям в души. Это приходит с опытом к каждому, кто открыт жизни, доверяет ей и не боится её уроков.

Мы начинаем подходить осторожно, сближаться медленно, говорить мягче, дотрагиваться бережнее, обнимать теплее.

Мы учимся согревать своим теплом замёрзшего человека.

Мы уже успели познать горечь утрат и радость обретений, и нам стала доступна внутренняя тишина других.

Доброта и искренность становятся тем самым главным мерилом, по которому мы теперь выбираем себе близкое окружение. Со временем мы становимся проще и мудрее.

Татьяна Левицкая

Они просто идут позади

Ил.: @anyadesnitskaya

Девочку мама провожала до школы.

Район был нехороший. Времена нехорошие. Вот и провожала. А потом бежала на работу — она диспетчером работала. Девочка злилась. Она большая уже была — в пятом классе. Все одноклассники ходили в школу самостоятельно. И девочке было стыдно, что ее мама водит. Все смеялись. И мама была плохо одета. И такая болезненно-полная, на отечных ногах, очки починены изолентой — не было денег на новую оправу тогда. Все смеялись…
И за углом дома, перед школой, девочка выходила вперёд и шла как бы одна. А мама, тяжело дыша, шла сзади. Как бы сама по себе… Она боялась за дочку. Вот и провожала. А в обеденный перерыв — встречала за углом. Стояла, ждала и встречала — отпрашивалась с работы, она недалёко работала.
Но главное — вот эти утренние проводы. Злая девочка шла впереди, а мама — на расстоянии позади. А потом девочка ещё прибавляла шаг и скрывалась в дверях. Даже не оглянувшись. Она злилась.
Потом мама перестала ее провожать.
А потом прошло много лет. Совсем незаметно прошло. И бывшая девочка шла по сырой и тёмной улице. Взрослая тётя, шла совсем одна. Чужие люди проходили мимо, машины ехали и фонари горели. И эта женщина вдруг так явственно почувствовала, что ее провожают. Она не одна идёт… Она даже оглянулась — но, конечно, никого не увидела. Мамы давно не было на свете. Она давно умерла.
Бывшая девочка шла и плакала в темноте. Она все на свете отдала бы, чтобы ее провожали. Чтобы мама шла рядом, дышала, чтобы можно было дотронуться до неё и взять за руку. Но никого не было…
Может быть, мама просто сильно отстала. Специально, чтобы не видели те, кто смеялись. И чтобы не злить девочку? Просто отстала, но идёт и провожает. Как раньше… Так думала женщина. Так она чувствовала.
Так мало тех, кто нас провожал и берег. Их уже почти не осталось. Но, может быть, они просто идут позади. Они просто отстали — мы же сами хотели идти самостоятельно? Вот и идём.

Но они все равно провожают и берегут…

Анна Валентиновна Кирьянова

Живите на светлой стороне

Я встречаю безмерное количество светлых людей…
Именно светлых, а не идеальных, не образцово живущих, не подчиняющихся всем замшелым правилам, не соответствующих скучным стереотипам…

Читать далее

У моей любви две пары глаз

У моей любви две пары глаз — одна, чтоб видеть тебя, как ты собираешься, расчесываешь волосы, прыгаешь на одной ноге, надевая носок. Вторая — чтоб смотреть вглубь: я хочу знать, что тебя расстравивает и сразиться с этим, знать, что вызывает у тебя чувство жизни, причастности к происходящему — и воссоздавать это столько раз, сколько будет необходимо.

Читать далее

Для меня, зрелость, до не приличия в простом

Фото: Artem Zhushman

Для меня, зрелость, до не приличия в простом.
В умении о себе позаботиться.

Голоден? Утоли.
Холодно? Согрейся.
Дует? Пересядь.
Больно? Не терпи.
Любишь? Скажи.
Не любишь? Скажи тем более.
Плохо? Сделай, чтобы было лучше.
Хорошо? Не пробегай.
Просто сделай паузу и получи удовольствие.
Делают больно?
Обрати их внимание на это.
Не слышат?
Попробуй ещё.
Опять не слышат?
Теряй.

Читать далее

Я хочу, чтобы ты благословил меня по-настоящему

Недавно в моей общине у меня была возможность глубоко пережить силу истинного благословения.  Читать далее

Человеческая жизнь это принятое священное соглашение

Фото: Tatiana Afinogenova

Человеческая жизнь это принятое священное соглашение. Это не случайность или неожиданное событие. Каждый раз после очередной жизни на земле вы встречали свет,и были обьяты светом. Вы были искупаны в любви и это было безусловно. Из этого пространства любви вы рассматривали вашу жизнь. Вы не были осуждены, вы осуждали себя сами. Вы осуждали сами себя по тем стандартам, по которым вы осуждали других пока вы на земле. Читать далее

Есть люди — как маяки

Фото: Christopher Campbell

Есть люди — как бенгальский огонь! Рассыпают искры, и горят весело и ярко. В любви они подарками заваливают и букетами. Клянутся и эмоции проявляют. И говорят взахлеб о будущем, планы строят сразу… На работе энергично начинают новый проект; всех заражают энтузиазмом! И в дружбе — сразу открывают душу и называют сестрой или братом. Но это недолго длится — бенгальский огонь быстро догорит. Кончатся радость и счастье. Потухнет энтузиазм. Останется чёрная кривая палочка — и дымок…

Есть люди — как маяк. Светят неярко вдалеке; и с перерывами светят. Но в самой чёрной кромешной ночи появляется их свет вдали — и мы спасены. Видно все. Опасность преодолима! И уже не страшно, не так одиноко, и нет отчаяния. Одно только слово от них, один звонок, одно письмо — и уже светло. И так всю жизнь, долго, всегда… И пусть они не рядом с нами. Пусть не клянутся, не обещают, не изливают чувства — но от них есть спасительный свет, от людей-маяков… И, возможно, благодаря им мы не разбились о рифы и все ещё живы. И тоже можем светить и любить…

Анна Валентиновна Кирьянова