О кинотеатре и просветленном зрителе


– Ты когда-нибудь слышала термин «добровольный отказ от недоверия»?

Она покачала головой.
– Это то, с чем ты имеешь дело, каждый раз, когда идёшь в кино. Ты соглашаешься отбросить своё умение отличать действительность от кино и позволяешь фильму войти в тебя. Ты знаешь, что фильм это не реальность, но ты сидишь тихо два часа и переживаешь всё так, будто это реально. Ты отказываешься от недоверия, чтобы образовать эмпатическую связь с персонажами, и фильм, в свою очередь, соглашается не переборщить, чтобы в него можно было без труда поверить. Понимаешь?

– Как игра «верю не верю»? – спросила она.

– Именно. А потом, когда фильм закончился, ты снова выходишь на жёсткий свет реальности и прекращаешь отказываться от недоверия. Окей?


– Да.

– Итак, наш парень сидит в кинозале, смотрит фильм, полностью поглощён и верит, что это и есть вся его жизнь. У него нет недоверия. Он эмпатически связан с персонажами и событиями на экране. В конце концов, что он может ещё знать? Картинки на экране это реальность, и так обстоит жизнь.

– Окей, – сказала она с некоторым сомнением.

– Но вот однажды, по какой бы то ни было причине, он замечает, что его цепи на самом деле не замкнуты. Его пленение было непроверенной иллюзией.

– Круто!

– Да, и он так думает, но он ещё боится. Затем освобождается от своих оков и, впервые в жизни, встаёт и, оглядываясь, начинает понимать, что есть другой уровень реальности, о котором он никогда ничего не знал. Ему становится интересно, откуда тогда берутся изображения на экране, которые он всегда безо всяких сомнений принимал за реальность. Он оборачивается и видит мерцающие лучи света над головой, исходящие от какого-то источника.

– Проекторная будка, – сказала она.

– Да. И теперь, где же мы? Наш парень освободил себя от иллюзии начал процесс пробуждения к более высокой реальности, верно?

Она кивнула.

– Он осматривается вокруг себя в кинотеатре, исследуя эту новую, более реальную, реальность, верно?

Она кивнула.

– В этом тёмном зале он всё время видел свет, так? Свет, отражённый от экрана. Но теперь он видит источник света, источник изображений, которые он прежде принимал за реальность. И он определяет прожекторную будку как истинный источник реальности, так как именно из неё исходит свет, единственный свет здесь.

– Ну же, – с нетерпением произнесла Джолин, чувствуя, что я растягиваю.

– Человек делает первые шаги на пути к освобождению и открытию истины. Он видит, что то, о чём он всё время думал, как о реальности, на самом деле лишь двухмерная игра света и тени. Он откидывает занавески и обнаруживает кудесника.

– Да, я понимаю, – сказала она, улыбаясь, доставив мне удовольствие.

– Обман! – прокричал я.

– Я поняла, – сказала она, хихикая.

– Окей, наш парень собирается с духом и осматривает зал. Как ты могла догадаться, ему потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к этой новой и гораздо более обширной, более богатой реальности. Потребовалось время для адаптации его мышц и чувственного аппарата, уж не говоря о эмоциональном стрессе из-за того факта, что его жизнь вплоть до теперешнего момента была обманом.

– Наш парень так же видит проход между сиденьями, ведущий к двери, и что из-под этой двери пробивается свет. Может, он видит это, а может, и нет. 

– Когда прошёл первый шок, и он привык к этой новой реальности, он видит, что зал довольно большой и в нём полным полно других людей, как он, занимающихся разного рода деятельностью. 

– В зале много людей, занимающихся разного рода деятельностью? – передразнила она.

– О, правда? – передразнил я в ответ. – Что это за люди? Какой деятельностью они занимаются?

– …Когда мне было пятнадцать, мы сидели в церкви с родителями, и меня абсолютно поразила одна мысль. Я смотрела на все эти затылки на скамейках впереди меня, и меня вдруг осенило, что они все были словно стадо коров, как… как будто они не были людьми. Как будто они были коровами, притворяющимися, что они люди. Мне показалось это таким смешным, что я не смогла удержаться от того, чтобы не захихикать, и была вынуждена притвориться, что кашляю. Моя мать была просто вне себя от гнева.

Она сделала паузу, может быть, впервые сводя всё вместе.

– Дело в том, что с тех пор это не прекращается. Учителя, семья, друзья. Как будто они спят, или как будто чего-то не понимают, или как будто они не совсем здесь.

Она снова сделала паузу, раздумывая, прежде чем сказать. Это всегда хороший знак.

– Вот почему я начала приходить в ваш дом… Мне хотелось быть среди людей, которые не выглядели бы так, словно их похищали инопланетяне. Я что, какая-то не такая? Но мне кажется, что я в здравом уме, а все остальные безумны, или что я бодрствую, а они спят, но думать так, всё равно, что подписываться под собственным безумием.

Я вспомнил, что во время той страстной мольбы ко мне относиться к ней серьёзно, она сказала: «Я не хочу быть ещё одной…», но не закончила мысль. Теперь я знаю, что она хотела сказать. Коровой.

– И тебя это беспокоит? – спросил я.

– Я много думаю об этом. Это всегда со мной. Мне кажется, что я больше не часть мира, что я как-то… выпала.

– Давай-ка используем аналогию с кинотеатром ещё раз, – сказал я. – Я не упоминал этого раньше, но когда наш парень впервые сбросил цепи и встал, он увидел, что зал полон других людей, и те, кого он любит и кто ему дорог, сидят, прикованные такими же незамкнутыми цепями, и смотрят те же картинки на экране, как будто это всё, что есть. Что он тогда предпримет?

Она ответила без колебаний.

– Попытается помочь им. Помочь им, ну, выбраться. Проснуться. Распутать цепи и посмотреть вокруг. И увидеть, что происходит на самом деле.

– Ты поступила так же?

– Да, вроде того. В то время я стала задаваться вопросом, могу ли я утерять это. Я пыталась говорить с мамой, с друзьями, даже с братом, и все принимали меня за дурочку. «Чёкнутая Джолин», типа того. Я перестала говорить об этом, когда их это начало раздражать и бесить, как будто это им чем-то угрожало.

– Не вешай носа, Джолин. Людям не нравится, когда кто-то трахает их версию реальности. Попробуй, если тебе всё ещё нужно вывести это из своей системы, но будь готова к неприятным результатам.

Она и ухом не повела на грубое слово. Я не упускаю случая выразиться сильно, когда это оправдано необходимостью сделать акцент. Сейчас это было оправдано тем, чтобы отвести её от альтруистических импульсов на этом раннем этапе.

Я лежал на земле с закрытыми глазами, пропитываясь солнцем. 

– Так какая разница между мистицизмом и просветлением? – спросил я её.

Она не спешила с ответом. Прошло несколько минут, и я слегка задремал. Затем, к моему удовольствию, она ответил правильно.

– Понятия не имею.

Джед МакКена — Духовное просветление — прескверная штука

О чем еще Собиратель звёзд:

  • Сергей Шитиков

    лайкану, пожалуй.